softhelp.ru! | Интересное

Я долго звал Гонзалеса к себе в гости, и когда он собрался, наконец, побывать у меня, я сразу же приступил к реализации программы его пребывания в городе. В первую очередь я повел его на судостроительный завод — гордость нашего региона, на котором я тогда работал. Я показал ему всю технологическую линию сборки двубортного корпуса судна. Верфь наша Гонзалесу очень понравилась. И вообще, его первый визит на мое новое место проживания можно было считать вполне удачным, если бы не два казуса.



Первый произошел при посещении им судоверфи. Утром я нелегально провел его на территорию завода через транспортную проходную. Таким же образом мы намеревались поступить и при выходе вечером. Но Гонзалес решил не дожидаться окончания рабочего дня, а уехать на рейсовом автобусе пораньше. Увидев в укромном месте приличный просвет над забором из бетонных плит, поверх которого по всему периметру была протянута заградительная проволока, он предложил воспользоваться этим надежным, как ему показалось, способом эвакуации с полурежимного объекта. Мы осмотрелись, Гонзалес легко запрыгнул на трех у метровую высоту, ловко юркнул в просвет и исчез по ту сторону ограждения. Я решил, что все обошлось благополучно, но дома застал Гонзалесаза непонятным занятием. Он рассказал мне, что при "эвакуации" с забора и при приземлении его брюки, сшитые по последней моде в обтяжку, не выдержали и неожиданно с треском разошлись по нижнему шву...

Так, держась одной рукой сзади за штаны, ему пришлось через весь город добираться до моего дома.
Вторая непредвиденность произошла уже в конце его визита. За день до отъезда мы пришли на теннисный корт. Сперва мы стучали мячом вдвоем, затем пришел третий, которого мы пригласили, а постом подошла девушка с двумя ракетками. Мы, естественно, предложили девушке выбрать себе в партнеры для игры на победу любого из нас, но она выбирать отказалась, предоставив право комплектовать пары мне, как самому старшему из всех. Я оставил на своей стороне Гонзалеса. Первую партию мы проиграли, а затем проиграли и вторую. Я очень старался играть как можно точнее, а от Гонзалеса мячи летели то в сетку, то в аут, то прямо на ракетку этой девушке, которая прекрасно играла ударами с лета. В игре я ни разу не попрекнул Гонзалеса за его грубые ошибки, но потом понял, что он, очарованный смелой игрой и обаянием этой очень симпатичной невысокой блондиночки, вовсе и не стремился выигрывать. Получалось, что наши редкие выигранные геймы я добывал практически в одиночку, играя сразу против троих... Я затаил на него обиду. И вот только теперь настав час сатисфакции: мы с Гонзалесом станем квиты сразу же, как только этот мой рассказ о нем прочтет первый читатель...

Закончив встречу и уложив ракетки в чехлы, мы все стали расходиться. Гонзалес с блондиночкой задержались. Я присел в сторонке и стал демонстративно дожидаться друга, намереваясь выговорить наедине свои претензии. Но парочка влюбленных никак не могла разойтись. Я предложил им продолжить беседу за бутылочкой сухого вина у нас дома. Блондиночка на удивление почти сразу же согласилась, запомнила адрес и через час пообещала быть.

Ситуация в корне поменялась. Теперь мы оба были озабочены тем, чтобы достойно принять гостью. Она появилась у нас часа через полтора, когда стол был накрыт. Я попросил молодых не обращать на меня внимания, перетаскал всю посуду на кухню и начал приводить ее в порядок под струей теплой воды. Вскоре я решил проверить причину наступившей тишины там, по моим представлениям, еще должны были раздаваться веселые голоса.

При слабом освещении ночника я увидел на разложенном диване прикрытую задранной нижней рубашкой спину блондиночки, сидевшей верхом на своем соблазнителе. Я тихо притворил дверь и с надеждой, что они, может быть, в нужный момент пригласят меня сами, снова нашел себе дело на кухне. Временами я слышал поскрипывания старенького дивана и чувствовал сотрясения через пол, но не осмеливался еще раз посмотреть, кто кого так энергично толкает. Когда же я решился, наконец, заглянуть к ним еще раз, то увидел картину, оторваться от которой у меня сразу не хватило духу, и я застыл на какое-то время у приоткрытой двери. Гонзалес по-прежнему лежал под ней на спине ногами ко мне, но голова Ольги Михайловны была обращена теперь в сторону двери. Из одежды на ней уже ничего не было. Она едва заметно шевелила своим белым пухленьким тазиком, ерзая промежностью на его лице. Ее согнутые в коленочках ножки были широко расставлены по обеим сторонам его груди. Ладонями Гонзалес держался за ее ягодицы и видимо сам регулировал движения. Одной рукой она упиралась в диван, а другой сжимала в кулачке ту часть его члена, которая не умещалась у нее во рту. Мотая головой в самые разные стороны, она смачно причмокивала, профессионально работая язычком. Я понял, что им сейчас уже не до меня и что это — не последняя их позиция и не последняя минута блаженства, опять прикрыл дверь и стал располагаться ночевать на кухне.

Утром Гонзалес разбудил меня. Ольги Михайловны уже не было. Я поразился: на его лице и шее были видны свежие красные борозды. Такими же оказались его спина, плечи и грудь. Он с трудом говорил, а когда пока зал мне свой язык, то я ужаснулся. Он был синий, распухший, весь в живых ранах...
— Зачем же ты позволял ей все это над собой проделывать? — возмущался я.

Гонзалес и сам удивлялся тому, что, забавляясь в постели с нашей кусачей и чересчур царапучей гостьей, он совершенно не чувствовав нигде никакой боли и обнаружил столь плачевное состояние лишь под утро...
Ему пришлось задержаться еще на два дня, чтобы обрести более-менее приличный вид, а у меня отпали всякие сомнения относительно того, что эта маленькая преподавательница, требующая называть себя только по имени и отчеству, видимо, из-за своего маленького ростика, действительно способна преподать достойный урок по предмету, которым она сама владеет в совершенстве...
Меня до сих пор терзает любопытство: неужели и с его членом Ольга Михайловна проделала тогда то же самое, что и с его языком...